^Наверх
logo
foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

Родительские семьи детей с особенностями развития в психологических исследованиях

2.1. Исследования взаимоотношений родителей и детей с особенностями развития

Описывая то, как воспринимается родителями информация о патологии ребёнка, особенно выявленной в младенческом возрасте, М.А. Жиронкина говорит о шоковой реакции. Матерям сложно принять больного ребёнка, некоторым бывает даже трудно брать малыша на руки, ухаживать за ним. Осознание того, что у ребёнка есть патология, влияет на материнское отношение к нему. В свою очередь, как указывает автор, эмоциональное неприятие малыша, то, что он не получает необходимого внимания, любви и заботы, способствует формированию у него вторичных отклонений в развитии. А это, в свою очередь, ещё больше расстраивает родителей, и они ещё больше дистанцируются [Жиронкина, 2008].

В.М. Сорокин приводит данные о том, что более чем у семидесяти процентов матерей детей с особенностями развития отмечается чрезвычайно амбивалентное отношение к собственному ребёнку, который одновременно рассматривается и как объект любви, и как источник страданий. По оценке большинства матерей, это становится причиной частых приступов раздражения по отношению к ребёнку [Сорокин, 2008]. Установлено также, что мать испытывает постоянную немотивированную тревогу за ребёнка, подспудно ощущая присутствие какой-то опасности. По данным ЛА. Коротовских, больше трети матерей отмечают, что постепенно у них формируется чувство стеснения собственного ребёнка, провоцируемое за счёт недоброжелательного и праздного любопытства окружающих [Коротовских, 2010].
Некоторые авторы негативно характеризуют родительские семьи детей с особенностями развития. Так, Е.В. Бурмистрова утверждает, что семья, имеющая ребёнка с особыми нуждами — это всегда «больная» семья, где происходит более или менее выраженная дезинтеграция семейных отношений.
По словам автора, в большинстве случаев взаимоотношения в таких семьях приобретают нелогичный, неадекватный ситуации характер, родители затрудняются определить свою роль в новых сложных условиях. Их общее состояние можно характеризовать как растерянность. Члены семьи не понимают как и не умеют создать условия, позволяющие ребёнку нормально развиваться, обучаться и самореализовываться [Бурмистрова, 2009].
Ряд авторов указывает на то, что родители не адекватны в восприятии детей с особенностями развития.
Кравченко Н.М., Захарова Е.И., исследуя ситуацию адаптации в ДОУ и школе детей с проявлениями СДВГ, приходят к заключению, что родители склонны недооценивать степень поведенческих проблем своих детей. А родители первоклассников имеют тенденцию недооценивать также трудности адаптации. Авторы отмечают, что родители детей с высокой степенью выраженности СДВГ склонны проявлять недостаточную чуткость к особенностям своего ребёнка и вместо изменения формы и содержания требований предпочитают отказаться от них, используя в качестве основного средства воспитательного воздействия санкции [Кравченко, 2009]. Если учесть, что (как установлено в том же исследовании) положительное влияние на адаптацию детей в ДОУ и школе оказывает внимание родителей к потребностям ребёнка, а отрицательное влияние имеет повышение уровня санкций, сведения о высокой распространённости недостаточной чуткости родителей приобретают характер весьма тревожного сигнала.
Дж. Райкус и Р. Хьюз пишут, что одной из распространённых причин насилия над детьми и неудовлетворения их потребностей является то, что родители предъявляют неадекватно завышенные требования к поведению детей [Райкус, 2009, с. 20].
Во многих случаях такие заблуждения возникают в результате неверного понимания родителями способностей детей определённого возраста. При этом родители детей могут применять методы поддержания дисциплины, не соответствующие уровню развития детей. Например, они могут:
1) пытаться «убедить» годовалого ребёнка, который не понимает сложные языковые конструкции и не способен рассуждать логически;
2) применять избыточную физическую силу к двухлетнему ребёнку, который пытается проявлять нормальное для его возраста стремление к самостоятельности (многие родители совершенно необоснованно принимают это слишком близко к сердцу и начинают выяснять, «кто в доме хозяин»);
3) применять телесные наказания к грудному ребёнку, который не обладает когнитивными способностями, чтобы понять, за что его наказывают и, соответственно, никак не меняет своё поведение, воспринимая наказание как болезненное и дезориентирующее вмешательство.
Недостаточная осведомлённость в вопросах развития может также вести к неверному толкованию родителями детских поступков. Например, родитель может полагать, что двухлетний ребёнок, который пытается вести себя самостоятельно и пользуется горшком только тогда, когда захочется, делает это «назло», чтобы «достать» родителя. Между тем двухлетние и трёхлетние дети часто проявляют упрямство, и попытки ребёнка контролировать свои телесные функции свидетельствуют только о его развивающейся самостоятельности. С другой стороны, ребёнок этого возраста просто не способен на злонамеренные действия, приписываемые ему родителем.
Аналогичным образом родитель может считать, что младенец, который продолжает плакать, несмотря на все попытки его утешить, проявляет «неблагодарность» и не способен «оценить» всё, что для него делает родитель или обвинить трёхлетнего ребёнка, который настолько увлёкся просмотром мультфильма, что не ответил на его обращение к нему, в том, что он «игнорирует» родителя. Но грудные дети не умеют проявлять «благодарность» в целенаправленной и осмысленной манере, присущей взрослым людям. Точно так же многие трёхлетние дети могут одновременно реагировать только на один внешний раздражитель. Более того, у некоторых детей и даже взрослых подобное «невнимание» может быть проявлением их стиля осуществления когнитивной деятельности, а не эгоистического или конфликтного поведения [Райкус, 2009, с. 21].
Методы поддержания дисциплины, которые не соответствуют уровню развития ребёнка, как правило, не ведут к желаемым изменениям в поведении. Кроме того, их применение может вызвать у родителя серьёзную фрустрацию, что в свою очередь усугубляет эмоциональный конфликт между родителем и ребёнком и может спровоцировать чадо на новые проступки [Райкус, 2009, с. 22].
Во многом неадекватное понимание родителями возможностей ребёнка лежит в основе того, что дети, страдающие пороками развития, подвержены более высокому риску жестокого обращения [Райкус, 2009, с. 23]. Соответственно, по мнению Дж. Райкус и Р. Хьюз, выявление и исправление заблуждений родителей в отношении детей позволяет предотвратить жестокое обращение с ними [Райкус, 2009, с. 21].
Е.В. Белоногова, опираясь на положение о том, что родительское отношение воспринимается ребёнком и влияет на его собственное отношение к себе и к миру, обращает внимание на то, что одним из важнейших проявлений родительского отношения являются родительские ожидания — экспектации. Проведённое ею совместно с Н.Н. Самойловой исследование родителей детей с различными формами ДЦП (с сохранным интеллектом, но двигательными нарушениями, препятствующими посещению школы) и ЗПР показало, что ожидания родителей относительно будущего детей имеют выраженный позитивный характер, в том числе и в сфере профессиональных успехов. При этом практически полностью ответственность за эту успешность, особенно за здоровье и благополучие в дальнейшей жизни, родители возлагают на себя [Белоногова, 2011, с. 95].
С целью получения объективных данных, характеризующих родительское отношение к детям с ОР, мы провели исследование, в котором приняли участие родители детей от года до семи лет, две сравнительные группы: родители здоровых детей и родители детей, имеющих особенности развития [Лукьянченко, 2009]. Работа проводилась на базе детских садов и центров психолого-медико-социального сопровождения и социальной помощи семье и детям г. Красноярска. Методическое обеспечение исследования включало: «Опросник родительского отношения» (А.Я. Варга и В.В. Столин) и выстроенный в соответствии с целями исследования авторский вариант проективной методики «Незаконченные предложения». Результаты, полученные с помощью этих методик, сравнивались: сопоставлялись данные между выборками отцов и матерей здоровых детей и детей, имеющих особенности развития.
Как известно, в опроснике родительского отношения пять шкал: принятие-отвержение; кооперация как социально желательное родительское поведение; симбиоз как стремление к эмоциональной близости, слитности; авторитарная гиперсоциализация и шкала родительской инфантилизации «маленький неудачник». Проведённое исследование показало, в частности, следующее:
1) в сравнении с родителями здоровых детей у родителей детей с особенностями развития в значительно большей мере проявляется эмоциональное отвержение ребёнка, и при этом более выражены «кооперация» и «инфантилизация». Иными словами, испытывая более негативные чувства к ребёнку и воспринимая его как беспомощное создание, они в то же время демонстрируют большее, чем родители нормативных детей, стремление реализовывать стратегии сотрудничества, проявляя себя как «правильные» с социальной точки зрения воспитатели;
2) родители здоровых детей более симбиотичны и авторитарны, то есть в их отношениях с ребёнком больше эмоциональной близости и одновременно требовательности;
Особенно ярко различия отношения к детям обозначились в мужских выборках. У отцов детей с особенностями развития выражены эмоциональное отвержение, инфантилизация, низкое стремление к реализации традиционно мужских стратегий требовательности и родительского контроля. Матери детей с особенностями развития, так же как и отцы, в значительной мере не принимают своих детей на эмоциональном уровне, воспринимают их как беспомощных, но при этом в большей степени, чем матери малышей с нормативным развитием, стремятся к социально одобряемым формам кооперативного воспитания. Корреляционный анализ показал следующее:
— у родителей здоровых детей стилевые характеристики родительского отношения мало взаимосвязаны друг с другом, что может говорить о широкой вариативности родительского отношения;
— показатели родительского отношения в семьях детей, имеющих особенности развития, имеют достаточно жёсткую взаимосвязь;
— системообразующим в родительском отношении отца при этом является мера эмоционального отвержения. Чем она выше, тем менее он ориентирован на кооперативные формы взаимодействия и меньше доверяет самостоятельности ребёнка;
— у матерей таким центральным фактором оказалась мера инфантилизации ребёнка. Чем более она выражена, тем мать менее принимающая и одновременно более кооперативная. Иными словами, чем более беспомощным видит мать своего ребёнка, тем больше в её родительском отношении эмоционального отвержения и при этом больше сознательного стремления к сотрудничающим формам взаимодействия.
В результатах, полученных с помощью методики «Незаконченные предложения», отчётливо проявились два важных феномена. Во-первых, родители (особенно, матери) детей с ОР испытывают затруднения в понимании ребёнка, дифференцированной оценке его особенностей, не выделяют определённых качеств и критериев сравнения с другими детьми. Во-вторых, представления родителей детей с ОР о воспитании и ребёнке, так или иначе, преломляются через призму представления о себе как о родителе и взаимоотношениях со своим ребёнком. Ответы родителей детей с ОР (будь то тема представлений о воспитании, о себе как родителе или отношениях с ребёнком) непременно касаются темы любви, принятия ребёнка, оценивания себя с этой стороны взаимоотношений, в то время как родители детей с нормативным развитием такие темы практически не затрагивают. Можно полагать, что любовь к ребёнку для них — нечто само собой разумеющееся. Их внимание больше сфокусировано на ребёнке, отношение реализуется через взаимодействие. У родителей же детей с особенностями в развитии выражено рассогласование между желаемым образом родителя (как принимающего и любящего ребёнка) и своим реальными чувствами по отношению к нему. Их внимание вследствие этого сосредоточено больше на себе как родителе, а не ребёнке как воспитуемом [Агазумцян, 2009].
Вопросы для обсуждения
1. Охарактеризуйте возможные эмоциональные проблемы в отношении родителей к детям, имеющим особенности развития.
2. Какие проблемы в восприятии и понимании ребёнка с особенностями развития могут возникнуть у его родителей?
3. Какие причины, по вашему мнению, могут обусловливать неадекватное восприятие родителем ребёнка с особенностями развития и каковы его последствия?
4. В чём проявляется специфика родительского отношения отцов и матерей к ребёнку с особенностями развития?
Список литературы
1. Жиронкина М.А. Специфика детско-родительских отношений в семьях, воспитывающих детей с особенностями психофизического развития // Вестник практической психологии образования, 2008. № 2. С. 97-100.
2. Сорокин В.М. Кризисные переживания родителей с отклонениями в развитии // Сборник тезисов международной научно-практической конференции «Ананьевские чтения-2008». СПБ, 2008. С. 145-146.
3. Коротовских Л.А. Здоровье ребёнка в представлении матери о нём // Сборник тезисов международной научно-практической конференции «Ананьевские чтения-2010», СПб, 2010. С. 233-234.
4. Бурмистрова Е.В. Семья с особым ребёнком // Вестник практической психологии образования. 2008. №4 С. 81-86; 2009 №1; 2009 №1(18), с. 82-86 (продолжение).
5. Кравченко Н.М., Захарова Е.И. Воспитание ребёнка с поведенческой симптоматикой СДВГ как условие его адаптации к ДОУ и школе // Другое детство: Сборник тезисов участников Второй Всероссийской конференции по психологии развития.- М.: МГППУ, 2009. С. 77-79.
6. Райкус Дж. Социально-психологическая помощь семье и детям групп риска : практическое пособие : в 4 т. Т. III. Развитие и благополучие детей. М. : Эксмо, 2009. 288 с.
7. Белоногова Е.В. Родительские экспектации в отношении подростков с ДЦП // Инклюзивное образование: методология, практика, технологии. 2011. С. 95-97.
8. Лукьянченко Н.В. Формирование позитивной родительской идентичности родителей детей с особенностями развития в контексте работы служб сопровождения // Психологическая наука и образование. 2013. № 2.
С. 35^12.
9. Агазумцян Р.В., Мурадян Е.Б. Психологические аспекты безопасности личности // Вестник практической психологии образования. 2009. №2. С. 40-43.

2.2. Исследования личностных характеристик и психоэмоционального состояния родителей детей с особенностями развития

На основе анализа психолого-педагогической литературы К.С. Шалаги-нова делает вывод о том, что у родителей, воспитывающих особого ребёнка, несмотря на многообразие и вариативность отклонений от нормы, много общего [Шалагинова, 2011, с. 104] . Все они живут со своей проблемой, и основной груз этой проблемы лежит на их плечах.
Неудивительно поэтому, что исследователи обнаруживают у родителей особых детей сходные личностные и психоэмоциональные характеристики.
К.С. Шалагинова утверждает, что для них свойственно искажение субъективного образа мира — представлений об отношении к себе и к окружающему миру в целом. К наиболее часто встречающимся деформациям образа мира и нарушениям адаптации относят «комплекс жертвы», выражающийся в апатии, отказе от ответственности за себя и других, беспомощности, снижении самооценки, и «комплекс отверженности», для которого характерна социальная индифферентность, отгороженность, привычка рассчитывать только на себя. И в том, и в другом случае люди полны катастрофических ожиданий и предчувствий, опасаются негативного влияния любых событий на свою жизнь. Это сочетается с внешним локусом контроля — экстернальностью. Подобное эмоциональное самочувствие, по мнению автора, оказывает негативное влияние на душевное благополучие как родителей, так и их детей, на их отношение с окружающими и усиливает социально-психологические и личностные конфликты [Шалагинова, 2011, с. 104].
Появление в семье ребёнка с отклонениями в развитии является сильным стрессом. Глубина и сила последствий для семьи и для ребёнка зависит во многом от личностных особенностей членов семьи, в том числе и матери [Работа с родителями. Психоаналитическая психотерапия с детьми и подростками, 2006]; [Хорошева, 2011]. Так, Е.Г. Силяева указывает на два типа реакции в зависимости от того, насколько интровертированны или экстравертированны матери — склонность к самообвинению или обвинению окружающих соответственно [Работа с родителями, 2006].
Н.Л. Белопольская провела исследование возрастной идентификации у матерей, воспитывающих детей с психической патологией. Возрастная идентификация является важнейшей симультанной характеристикой самовосприятия и составляющей личностной гармонии. Экспериментальным путём автором было доказано, что переживание личностью жизненного кризиса часто сопровождается нарушением возрастной и половозрастной идентификации. В исследовании использовалась авторская методика «Половозрастная идентификация для подростков и взрослых», направленная на определение следующих параметров: когнитивное или аффективное отношение к выполнению задания на возрастную идентификацию; самоидентификация; построение идентификационной последовательности своего жизненного пути; выбор предпочтительных и негативных половозрастных образов.
Группу сравнения составили психически здоровые матери, родившие и воспитывающие здоровых детей. Их результаты свидетельствуют о преобладании когнитивного отношения к заданию, адекватной возрастной идентификации, правильном построении половозрастной последовательности и адекватном выборе предпочтительных и негативных образов.
В отличие от этого, в группе матерей, воспитывающих психически больных детей, все респондентки имеют те или иные нарушения половозрастной идентификации. У всех проявилось аффективное отношение к заданию на возрастную идентификацию. У трёх четвертей матерей этой группы обнаружилось специфическое (по указанию Н.Л. Белопольской, не встречаемое ею ранее) нарушение построения своей возрастной идентификационной последовательности. Данная характеристика выявлялась с помощью специальных картинок, каждая из которых соответствует определённому периоду жизни. Респондентки экспериментальной группы, выстраивая последовательность своей жизни, помещали картинку с изображением внутриутробного плода после картинки «Юность». Несмотря на то, что на картинке отсутствует изображение беременной женщины, а показан только плод, матери больных детей расценивали эту картинку именно так. Они как бы отчуждали себя от ситуации беременности и вынашивания ребёнка.
В выборах предпочтительных образов у всех респонденток отсутствовали образы настоящего или будущего. В основном они выбирали образы школьницы или юности, комментируя: «ещё всё впереди, не знаешь, что тебя ждёт». В качестве негативного образа в половине случаев был выбран образ внутриутробного плода, который женщины описывали как «несчастная беременная» [Белопольская, 2009, с 59-61].
В.В. Ткачёва выделяет три типа личностных нарушений у матерей, имеющих ребёнка с отклонениями в развитии: невротический, авторитарный, психосоматический. Особенности этих типов представлены в авторском описании следующим образом.

Портрет родителя невротичного (тревожно-сензитивного) типа

Этому типу родителей свойственна пассивная личностная позиция, которую можно сформулировать следующим образом: «Уж что есть, то и есть. Ничего не переделаешь. Каким ребенок родился, таким и будет!» У родителей этой категории не формируется способность к принятию проблемы ребенка и не развивается стремление к ее преодолению.
Родители невротичного типа оправдывают собственную бездеятельность в отношении развития ребенка отсутствием прямых указаний со стороны специалистов, родственников или друзей на то, что с ребенком следует делать: «А нам никто не говорил о том, что нужно заниматься с ним. Мы ничего и не знали!» Практически во всем эти родители следуют жизненной формуле: пусть все идет в жизни, как идет. Им недоступно понимание того, что некоторые недостатки, возникающие у ребенка, вторичны и являются результатом уже не биологического дефекта, а их собственной родительской педагогической несо стоятельно сти.
Часть родителей, относящихся к этой группе, стремятся оградить ребенка от всех возможных проблем, и даже от тех из них, которые он может решить собственными силами. Такие родители удовлетворяются тем, что ребенок обучается делать что-то сам и считают, что большего от него ждать нечего.
В плане воспитания эти родители также проявляют свою несостоятельность. Они испытывают объективные трудности в достижении послушания ребенка. Это объясняется как проявлением инертности и нежелания соприкасаться с проблемами ребенка, так и собственной слабостью характера при реализации поставленной воспитательной цели. Такие родители непоследовательны в использовании приёмов поощрения или наказания ребенка. В их взаимоотношениях с ребенком отсутствует требовательность, а порой и необходимая строгость. Они во всем идут на уступки ребенку, «заласкивают» его, а иногда их «сверхнежные» отношения переходят в сюсюканье. Межличностные связи «родитель—ребенок» в таких семьях могут приобретать симбиотический характер.
В личности невротичных родителей чаще доминируют истерические, тревожно-мнительные и депрессивные черты. Это проявляется в избегании трудных жизненных ситуаций, а в отдельных случаях — ив отказе от решения проблем. У части таких родителей сохраняется постоянный тревожный фон настроения, присутствуют излишние опасения чего-либо, что может повредить ребенку. Это, в свою очередь, передается ребенку и становится одной из причин формирования в нем невротических черт характера.
Родители тревожно-сензитивного типа некритично оценивают возможности своего ребенка, подсознательно стремятся скрыть его дефект и выдать желаемые результаты развития за реально существующие.
Часто встречается и другая особенность родителей: они гиперболизируют проблемы своего ребенка. Собственное эмоциональное бессилие не позволяет таким родителям оценить позитивно свое будущее и будущее ребенка. Прожитая жизнь воспринимается ими как несложившаяся, несчастливая, загубленная рождением в семье аномального ребенка. У невротичных матерей часто наблюдаются истерики, подавленное настроение, затяжные депрессивные состояния, стремление уйти от принятия решения, снижение социального статуса, примитивизация поведения. Такие матери воспринимают все в трагических красках, себя — чаще всего как несостоявшегося, не сумевшего реализоваться в детях, в семье, в профессии человека, а будущее ребенка рисуется ими как бесперспективное и малоинтересное.

Портрет родителя авторитарного (импульсивно-инертного) типа

Эти родители характеризуются активной жизненной позицией, стремлением руководствоваться своими собственными убеждениями вопреки уговорам со стороны (советам родственников или специалистов). К этой категории мы относим две группы родителей. Первые, узнав о дефекте ребенка, могут от него отказаться, оставив в роддоме. Вторая группа, преобладающая часть родителей, этой категории проявляет другую позицию — стойкое желание найти выход из создавшегося положения, как для себя, так и для своего ребенка. На предложение об отказе от ребенка такие родители реагируют как на личное оскорбление.
Родителям авторитарного типа, принявшим дефект ребенка, свойственно стремление преодолевать проблемы, возникающие у ребенка и облегчать его участь. Такие родители направляют свои усилия на поиски лучшего врача, лучшей больницы, лучшего метода лечения, лучшего педагога, знаменитых экстрасенсов и народных целителей. Они обладают умением не видеть преграды на своем пути и уверенностью в том, что с их ребенком когда-либо может произойти чудо. Авторитарные родители создают родительские ассоциации и общества, устанавливают тесные контакты с аналогичными родительскими организациями за рубежом. Эти родители упорно преследуют цель оздоровления, обучения и социальной адаптации своего ребенка, не останавливаясь ни перед какими трудностями.
Отрицательные свойства этой категории родителей проявляются в неумении сдерживать свой гнев и раздражение, в отсутствии контроля за импульсивностью собственных поступков, в склонности к участию в ссорах и скандалах, в откровенном противопоставлении себя социальной среде (специалистам, педагогам, администрации, родственникам, не принявшим их ребенка). Такие родители считают, что общество должно приспосабливаться к ним и их детям, а не они к нему. В отношениях с ребенком некоторые авторитарные родители могут использовать достаточно жесткие формы взаимодействия вплоть до холодности или отстраненности от его проблем.
Поведение таких родителей может перерастать иногда и в неприятие индивидуальности ребенка в целом. Многим из авторитарных родителей свойственно применение неадекватных воспитательных мер, довольно часты жесткие формы наказаний (окрик, подавление личности, избиение). При этом сами родители не испытывают никаких угрызений совести. Такая форма взаимодействия с ребенком становится причиной возникновения тиков, энуреза, формирования пониженной самооценки у ребенка. Авторитарные родители часто выдвигают несоответствующие требования к своему ребенку, не оценивая его возможности реально.
Некоторые родители отказываются замечать особенности в развитии ребенка. Они считают, что специалисты завышают требования к их ребенку, в то время как его недостатки лишь характеризуют своеобразие индивидуального развития: «Не все дети одинаковые» или «Ну не всем же быть учеными», — считают они. Такие родители гиперопекают своих детей. У них формируется неправильное понимание возможного пути развития больного ребенка. Проявляющееся у таких родителей настойчивое стремление всегда ориентироваться только на свои личные жизненные установки (вопреки мнению значимых для родителей лиц) не позволяет им увидеть верные перспективы развития ребенка.

Портрет родителя психосоматичного типа

У этих родителей проявляются черты, присущие родителям, как первой, так и второй категорий. Эмоционально они более лабильны. Им свойственны более частые смены полярных настроений (то радость, то депрессия, вызванная незначительным поводом). У некоторых из них в значительной степени проявляется (как и у авторитарных родителей) тенденция к доминированию, но отсутствует аффективная форма реагирования на проблему стресса. Они не устраивают скандалов, в большинстве случаев ведут себя корректно, сдержанно, а иногда замкнуто. В поведении, как правило, проявляется нормативность. Проблема ребёнка, чаще скрываемая от посторонних взглядов, переживается ими изнутри. Это объясняется тем, что канал отреагирования фрустрирующей психику проблемы у данной категории родителей переведен во внутренний план переживаний (у первых двух категорий родителей он проявляется во внешнем плане: у невротичных — слезы, истерики; у авторитарных — скандалы, агрессия, окрик). Подобное отреагирование оказывается причиной возникающих нарушений в их психосоматической сфере, что и обусловило название этой категории родителей.
Для этих родителей очень характерно стремление «положить собственное здоровье на алтарь жизни своего ребёнка». Все усилия направляются на оказание ему помощи. Порой такие матери работают со своими детьми, максимально напрягая и изнуряя себя. Они практически не отдыхают, однако не жалуются, как невротичные, на потребность в этом. Порой кажется, что желание отдыхать у них отсутствует даже при большой нагрузке и возникшей усталости (особенно в первые годы жизни ребенка). Этим родителям, так же как и невротичным, свойственно пожалеть ребенка, оказать ему помощь, услугу, а иногда и сделать за него то, что он не может еще сам. Они склонны гиперопекать своих детей.
Психосоматичные родители, так же как и авторитарные, стремятся найти лучших специалистов. В некоторых случаях они сами становятся таковыми для собственного ребенка, активно включаясь в его жизнь: участвуют в деятельности детских образовательных учреждений, повышают свой образовательный уровень, меняют профессию в соответствии с нуждами и проблемами больного ребенка.
Некоторые матери данного типа, приобретая дефектологическое образование, становятся высокопрофессиональными специалистами и оказывают помощь не только своим детям, но и чужим [Ткачева, 2007].
И.Р. Граматкина, проведя с помощью ряда проективных методик исследование, в котором приняли участие родители детей, посещающих инклюзивный детский сад, определила такие личностные особенности респондентов: снижение удовлетворённости от работы, возрастание сомнений в целесообразности и эффективности действий; стресс от неудовлетворённости эмоциональными отношениями со значимыми людьми; компульсивность в смысле энергичной защиты своих позиций; демонстрация оптимизма; инициативность и упорство в достижении цели в состоянии перевозбуждения; выраженное проявление различных компенсаций, таких, как неучастие, социальная отгороженность; дискомфорт обще соматического плана; повышенная чувствительность к социальным критериям и оценкам [Граматкина, 2011].
Е.В. Хорошева на основе анализа исследований личностных особенностей родителей детей с особенностями развития, указывает, что к общим характеристикам относятся сенситивность и гиперсоциализация [Хорошева, 2009].
Вместе с тем в исследованиях выявляется и то, что разный характер и степень нарушений в развитии ребёнка в определённой мере влияет на личностные проявления родителей. Например, в исследовании М.А. Жиронкиной сравнивались три родительские группы: родители детей с речевыми нарушениями, родители детей с задержкой психического развития и родители детей с нормативным развитием.
Были получены следующие результаты. По сравнению с родителями нормативных детей у родителей детей с нарушениями речи выше показатели влияния факторов окружающей среды, нейротизма, эмоциональной лабильности, предрасположенности к соматическим заболеваниям. Иными словами, они чаще испытывали напряжение в социальных ситуациях и трудности социальной адаптации, для них характерны сильные эмоциональные реакции и общая психическая неустойчивость, склонность реагировать на стресс соматически, и при этом они довольно активны и импульсивны. У них также высокие показатели чрезмерной заботы.
У родителей детей с ЗПР ситуация ещё более выраженная. В 90 процентов случаев у них большая, чем у родителей нормативных детей выраженность негативных черт характера и особенностей личности, таких, как: эмоциональная лабильность, предрасположенность к соматическим нарушениям, ощущение самопожертвования, исключение несемейных влияний, безучастность мужа, подавленная сексуальность, доминирование матери [Жиронкина, 2008]. Результаты исследования М.А. Жиронкиной свидетельствуют о том, что многие характеристики родителей являются производной особенностей дефицитов развития ребёнка.
М.Н Гуслова, Т.К. Стуре обнаружили, что считающаяся практически априори характерной для родителей детей с особенностями развития тревожность является не устойчивой чертой в структуре личности, а реакцией на переживаемые трудности [Психология семьи и больной ребенок 2007]. Как показано Л.М. Шипицыной, матери ребёнка, имеющего сниженный интеллект, обладают высокой личностной тревожностью. Но вместе с тем у матерей детей более старшего возраста личностная тревожность ниже, чем у матерей детей более младшего возраста. Факт того, что по мере взросления ребёнка тревожность матери уменьшается, можно объяснить повышением уровня её адаптационных возможностей и нахождения оптимальных стратегий совладания со стрессом [Психология семьи и больной ребенок, 2007].
В связи с проблемой стрессоустойчивости, актуальной для всех семей с детьми, имеющими особенности развития, большой интерес представляют данные о жизнестойкости родителей. Жизнестойкость — это обнаруженная американскими психологами С. Кобейса и С. Мадди ключевая личностная переменная, которая помогает успешно противостоять стрессовым факторам. Она включает в себя: установки, механизмы совладания, жизнестойкие практики здоровья, навыки социальной поддержки [Мадди, 2002]. Е.В. Хорошева исследовала жизнестойкие установки родителей нетипичного ребёнка: позитивное эмоциональное вовлечение в жизнь (включённость), умение человека решать проблемы с учётом осознания имеющихся способностей или развитие новых, субъективный контроль, а также принятие позитивных и негативных сторон жизни, открытость новому опыту, дающему возможности для личностного развития (принятие риска). Эти установки определяют общую жизнестойкость, так как стрессовые события трансформируются в наименее травмирующие, если человек признаёт ценности жизни, готов действовать, уверен в возможности оказывать влияние на происходящее. И это способствует его успешной адаптации.
Исследование показало, что общий показатель жизнестойкости у родителей нетипичного ребёнка увеличивается в основном за счёт компонента «принятие риска». Данный компонент жизнестойкости отражает жизненную позицию родителя, ориентированную на приобретение и накопление опыта. В противоположность этому значения компонентов «вовлечённость» и «контроль» значительно снижены.
Е.В. Хорошева также проанализировала в связи с жизнестойкостью состояние семейных отношений в показателях, которые рассматриваются системной семейной психологией. Это показатели сплочённости и гибкости. Благоприятными для системы семейных отношений являются средние значения. Они характеризуют систему семейных отношений как сбалансированную в противовес крайним значениям, характерным для семейных отношений с выраженной психологической симптоматикой. В исследовании Е.В. Хорошевой вся выборка родителей была поделена на две группы: 67%, которые имеют жизнестойкость выше нормы и остальные 33%, имеющие жизнестойкость ниже нормы.
В группе с уровнем жизнестойкости выше нормы оценили свою семью как сбалансированную: по параметру сплочённости — 43% и по параметру гибкости — 47 % респондентов, по параметру гибкости — 12 %.
Таким образом, по мнению Е.В. Хорошевой, можно говорить о том, что высокие уровни жизнестойкости родителей детей с особенностями развития поддерживаются в большей мере за счёт психологической стороны совладания со стрессом, а не деятельной. Наличие нетипичного ребёнка в семье способствует развитию у его родителей более глубокого понимания жизни, её осмысления, анализа жизненного опыта. И значимым предиктором жизнестойкости выступает качество семейных отношений [Хорошева, 2011]. Важным результатом исследования Е.В. Хорошевой является то, что более половины принявших участие в исследовании продемонстрировали достаточно высокий уровень жизнестойкости.
Внимание исследователей к позитивным аспектам родительства в семьях с детьми с особенностями развития становится всё более выраженным. Так, в исследовании Е.Ю. Шебанец рассматривались факторы субъективного благополучия матерей, имеющих детей-инвалидов с диагнозом ДЦП. Исследовательница говорит о том, что материнство — важная и необходимая для функционирования личности женщины сфера, и констатация негативных переживаний женщины, её неблагополучия не дает представления о позитивных сторонах и условиях материнства. Вместе с тем, несмотря на болезнь ребенка, женщине важно испытывать позитивные переживания, это необходимо не только ей самой, но и является важным условием нормального развития ребенка. Поэтому необходимо обнаруживать факторы, которые помогли бы женщине, находящейся в тяжелой ситуации, испытывать субъективное благополучие.
В исследовании зафиксировано отсутствие высшего уровня субъективного благополучия у матерей, имеющих ребенка-инвалида (что можно объяснить многочисленными стрессами), но при этом выявилось, что субъективное благополучие таких матерей — вариабельный феномен, обусловленный определенными объективными и личностными факторами, отражающими их субъектную позицию. Основным методом исследования выступил сравнительный анализ данных респонденток с разными уровнями субъективного благополучия. Выявились существенные различия по показателям локуса контроля и объективных проявлений субъектной позиции. Женщины с низким уровнем субъективного благополучия характеризуются в целом более низкими показателями субъективного контроля. Они отличаются экстернальностью в области межличностных отношений и меньшей интернальностью в семейных отношениях, чем в других группах. В отличие от женщин с высоким уровнем субъективного благополучия, они также характеризуются неумением адекватно реагировать на жизненные проблемы.
Женщины со средним уровнем субъективного благополучия обладают большим количеством интернальных качеств, чем в группе с низким уровнем субъективного благополучия. Для них характерна интернальность в семейных и межличностных отношениях. Меньше выражены у них и негативные реакции на сложные жизненные ситуации.
Группа женщин со средневысоким уровнем субъективного благо-получия характеризуется более высоким общим показателем интер-нальности. Значения интернальности в этой группе выражены в области достижений, семейных отношений и в области здоровья. Они значимо отличаются более высокой интернальностью в области семейных отношений по сравнению с другими группами. Женщины с таким уровнем субъективного благополучия значительно меньше расстраиваются, у них меньше проявляются эмоциональные срывы при возникновении проблем.
Фактор трудовой занятости женщин, имеющих ребенка-инвалида, позитивно сказывается на субъективном благополучии. В группе работающих женщин уровень субъективного благополучия выше, чем в группе неработающих. Существует связь фактора трудовой занятости с другими показателями благополучия женщин. Достоверно значимые различия в группах работающих и неработающих женщин получены по следующим показателям. У работающих женщин выше уровень образования по сравнению с неработающими, они чаще имеют полную семью, а отношения в семье более благополучны (отец ребенка помогает в уходе за ребенком, у супругов складываются отношения поддержки и взаимопонимания); меньшее число матерей отказывается от чего-либо ради ребенка, продолжая вести полноценную жизнь, у них чаще, чем в семьях неработающих женщин, есть еще дети, и это желанные дети.
Наличие профессионального образования позитивно влияет на субъективное благополучие женщин, имеющих ребенка-инвалида. Женщины, имеющие профессию, чаще трудоустроены, у них более позитивные взгляды на будущее ребенка, меньшему числу матерей приходится отказываться от чего-либо ради ребенка, более благополучны они и в семейных отношениях.
Фактор полноты семьи также связан с позитивными тенденциями влияния на субъективное благополучие женщин, имеющих ребенка-инвалида. Женщины из полных семей чаще имеют профессиональное образование, все дети из таких семей желанные. Меньшему числу матерей из полных семей приходится отказываться от чего-либо ради ребенка. У большинства женщин хорошие отношения с мужем. Отец ребёнка оказывает помощь в его воспитании гораздо чаще, чем в неполных семьях. Матери из полных семей уделяют семье достаточно внимания. Члены семьи часто проводит время совместно.
В исследовании Е.Ю. Шебанец также определялись корреляционные связи показателей локуса контроля матерей, имеющих ребенка-инвалида, с особенностями их субъективного благополучия. Выявились взаимосвязи субъективного благополучия с общим показателем интернальности и показателями интернальности в области неудач и в области семейных отношений. Иными словами, чем в большей мере женщина ощущает личную ответственность (а, значит, способность влиять) за свои достижения и за характер отношений в семье, тем больше удовлетворенность своей повседневной жизнью. Выявилось также, что настроение женщины как показатель ее субъективного благополучия зависит от выраженности субъективного контроля в области здоровья и от способности находить выход в трудных ситуациях [Шебанец, 2012].
Таким образом, в исследованиях родителей детей с особенностями развития выявлены личностные нарушения и разного плана неадекватность по отношению к собственным детям, но вместе с тем показано, что эти нарушения проявляются дифференцированно в зависимости от ситуации, в которой находятся родители, и их установок, нося характер относительно устойчивых состояний. В ряде исследований рассматривается, как влияет на психоэмоциональное состояние родителей фактор времени.
Рассматривая вопрос о динамике психоэмоционального состояния родителей как субъективного феномена, первоначально следует сказать об изменении объективных временных траекторий жизни семьи в целом и всех её членов.
А.Н. Луковкина пишет, что семьи детей с ограниченными возможностями имеют жизненную перспективу, отличную от семей с нормативными детьми [Луковкина, 2011]. Они по-другому проходят стадии жизненного цикла семьи — некоторые стадии могут быть удлинены, сокращены или никогда не наступят. Вследствие этого происходит трансформация ожиданий на будущее. При определённых диагнозах родители уже не могут позволить ожидания того, что ребёнок когда-нибудь сможет научиться читать или будет способен к созданию собственной семьи. Подобные изменения жизненных планов не могут не сказаться на эмоциональном состоянии родителей [Силяева, 2005]; [De Marie, 2001].
В субъективном пространстве жизнедеятельности семьи временной аспект в первую очередь связан с логикой проживания кризиса, начало которого определяется фактом установления нарушений развития у ребёнка.
На основе анализа работ зарубежных специалистов Е.В. Бурмистрова описывает основные фазы кризиса, который практически с неизбежностью переживает семья, имеющая ребёнка с особыми нуждами:
1-я фаза — неизвестность, неопределённость. В этой фазе кризиса для родителей характерно состояние панического ужаса перед неизвестным, переживание шока, ощущение того, что рушится «нормальная» жизнь.
2-я фаза — известность, определённость. Эта фаза характеризуется противоречивостью между «да» на уровне рационального понимания (формальное согласие с фактом нарушения развития ребёнка) и «нет» на уровне чувств (имплицитное отрицание).
3-я фаза — агрессия. В этой фазе кризиса у родителей происходит прорыв негативных эмоций наружу в виде вспьппки, возникает агрессия, направленная на весь окружающий мир.
4-я фаза — активная хаотичная деятельность. В это время родители пытаются исправить сложившуюся ситуацию всеми возможными средствами. В зависимости от экономического положения и ценностных ориентации семьи можно выделить (по мнению Карла Шукхардта) две стратегии такого поведения: «врачебный супермаркет» и «волшебное исцеление». «Врачебный супермаркет» характеризуется бесконечным количеством консультаций с различными специалистами. «Поиск чудесного исцеления» — это обращение родителей к Богу с просьбой об исцелении.
5-я фаза — депрессия. Осознав бессмысленность предпринятых усилий в предыдущей фазе, родители впадают в отчаяние, переживают чувство безысходности и апатии.
6-я фаза — принятие факта нарушения развития. Эта фаза примечательна тем, что родители вновь обретают смысл жизни вместе с особенным ребёнком.
7-я фаза — активизация. У родителей высвобождаются силы для активного построения и осуществления жизненных планов, в недавнем прошлом расходовавшиеся на отрицание факта нарушения развития.
8-я фаза — солидарность. Родители направляют свои усилия на общественно значимые проблемы, объединяются с другими родителями, имеющими аналогичные трудности [Бурмистрова, 2009].
Такая картина проживания кризиса может быть охарактеризована как весьма позитивная. Но, по мнению некоторых авторов, семья проживает не один кризис, а множество, так как сам характер проблем, с которыми она сталкивается, меняется по мере прохождения этапов жизненного пути.
Так, В.Ю. Паксеваткина считает вышеописанный кризис переживания факта особенности ребёнка только первым в череде жизненных кризисов.
Второй кризисный период может быть связан с достижением ребёнком-инвалидом школьного возраста. Бывает, что до этого момента родители «не замечают» явных отставаний в развитии ребёнка, успокаивая себя тем, что «всё обойдётся», «подрастёт-поумнеет». И вот — приговор: что ребёнок не сможет учиться в общеобразовательной школе, а иногда и во вспомогательной.
Третий кризис совпадает с подростковым возрастом ребёнка с особенностями развития. В подростковом периоде переживается психофизиологический и психосоциальный возрастной кризис. В этот сложный для него период ребёнок постепенно осознаёт, что он — инвалид. К семейному кризису, связанному с подростковым возрастом ребёнка, добавляется и «кризис середины жизни» родителей, кризис сорокалетнего возраста супругов.
Четвёртый кризисный период — период юношества, когда остро встаёт проблема планирования дальнейшей жизни юноши или девушки с инвалидностью и связанные с этим вопросы получения профессии, трудоустройства, обзаведения семьёй. Этот кризис семья переживает наиболее остро.
Пятый переломный период развития семейных отношений — взрослая жизнь члена семьи с ограниченными возможностями здоровья. Родители всё чаще задумываются, что будет с их ребёнком, когда их не станет [Паксеваткина, 2011].
Динамика психологического характера может быть спровоцирована изменением объективных обстоятельств жизнедеятельности. Так, например, И.Р. Граматкина отмечает тенденцию в изменении отношения к особым детям при поступлении в детский сад и через полгода после его посещения ребёнком. Эта тенденция выражается в снижении требований и контроля со стороны родителей к ребёнку, увеличении межличностной дистанции во взаимодействии, преувеличении детских успехов и возможностей при оценке их реальных качеств. Родители, использующие стратегию дистантных отношений с ребёнком, сознательно отгораживаются от него, предоставляя ему возможность быть самостоятельным, при этом происходит недооценка родителями возможностей и перспектив особых детей [Граматкина, 2011].
Таким образом, можно говорить как о некоторых общих особенностях динамики психоэмоционального состояния родителей детей с особенностями развития, так и определённых различиях характеристиках. Наличие общих характеристик объясняется типичностью ситуации, общими факторами социальной ситуации семей с детьми, имеющими особенности развития, оказывающими на родителей серьёзное влияние.



Вопросы для обсуждения
1. Какие эмоциональные и личностные деструкции имеют тенденцию проявляться у родителей детей с особенностями развития?
2. Какие индивидуальные варианты деструктивного реагирования могут сформироваться у родителей детей с особенностями развития?
3. Какие внутренние и внешние факторы могут способствовать формированию продуктивных стратегий жизнедеятельности у родителей детей с особенностями развития?
4. Опишите динамику психоэмоционального состояния родителя.

Список литературы
1. Шалагинова К.С. Психолого-педагогическое сопровождение родителей при переходе к инклюзивному образованию // Инклюзивное образование: методология, практика, технологии: Материалы международной научно-практической конференции (20-22 июня 2011 года, Москва). М.: МГППУ, 2011. —С. 103-105.
2. Работа с родителями. Психоаналитическая психотерапия с детьми и подростками. М.: Когито-Центр, 2006. 196 с.
3. Хорошева Е.В. Личностные особенности родителей ребёнка с нарушениями развития // Другое детство: Сборник тезисов участников Второй Всероссийской конференции по психологии развития. М.: МГППУ, 2009. С. 124-126.
4. Белопольская Н.Л. Возрастная идентификация у матерей, воспитывающих детей с психической патологией // Другое детство: Сборник тезисов участников Второй Всероссийской конференции по психологии развития. М.: МГППУ, 2009. С. 59-61.
5. Ткачева В.В. Технологии психологической помощи семьям детей с отклонениями в развитии. М.: ACT, 2007. 318 с.
6. Граматкина И.Р. Проблема отношения родителей к детям с ОВЗ, посещающим инклюзивный детский сад // Инклюзивное образование: методология, практика, технологии: Материалы международной научно-практической конференции (20-22 июня 2011 года, Москва). М.: МГППУ, 2011. С. 94-95.
7. Жиронкина М.А. Специфика детско-родительских отношений в семьях, воспитывающих детей с особенностями психофизического развития // Вестник практической психологии образования, 2008 № 2 С.97-100.
8. Психология семьи и больной ребенок. Учебное пособие: Хрестоматия. СПб.: Речь, 2007. 400 с.
9. Мадди С, Хошаба-Мадди Д. Жизнестойкость, её диагностика и тренинг. Видеоматериалы института экзистенциальной психологии и жизнетворчества. М., 2002.
10. Шебанец Е.Ю. Факторы субъективного благополучия матери, имеющей ребёнка-инвалида (с диагнозом ДЦП): Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата психологических наук 19.00.01 — Общая психология. Краснодар, 2012. 25 с.
11. Луковкина А.Н. Особенности детско-родительских отношений в семье с ребёнком с отклонением в развитии // Современные проблемы психологии семьи: феномены, методы, концепции. Вьш. 5. СПб.: Изд-во АНО «ИПП», 2011. С. 52-57.
12. Силяева Е.Г. Психология семейных отношений с основами семейного консультирования. М.: Академия, 2005. 192 с.
13. De Marie D. J., Le Roux P. The life clcle and disability : experiences of discontinuity in child and family development. Jounal of Loss & Trauma, 6, 2001
14. Бурмистрова E.B. Семья с особым ребёнком // Вестник практической психологии образования. 2008. № 4 С.81-86; 2009 №1; 2009 №1(18), с. 82-86 (продолжение).
15. Паксеваткина В.Ю. Психологический патронаж детей с особыми потребностями и членов их семей службами экстренной психологической помощи по телефону // Инклюзивное образование: методология, практика, технологии. М.: МГПТТУ, 2011. с. 105-106.
16. Граматкина И.Р. Проблема отношения родителей к детям с ОВЗ, посещающим инклюзивный детский сад // Инклюзивное образование: методология, практика, технологии: Материалы международной научно-практической конференции (20-22 июня 2011 года, Москва). М.: МГППУ, 2011. С. 94-95.
Источник: Лукьянченко, Н.В. Социально-психологические аспекты помощи родителям детей с особенностями развития [Электронный ресурс]: учебное пособие / Н. В. Лукьянченко, И.А. Аликин. — Электрон, дан. и прогр. (6 Мб). — Саратов: Ай Пи Эр Медиа, 2018.—133 с.
Роль родителей ребёнка с особенностями развития в его социальной адаптации