^Наверх
logo
foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

Неполная семья как агент становления мужской гендерной идентичности

М. С. Боровцова Таврический национальный университет им. В. И. Вернадского, г. Симферополь, Украина

Summary. Main features of incomplete family as an agent of male gender identity becoming are considered in the article. These are absence of father, destructive influence of mother and low quality of the image of father as a basis of the image of a man.
Key words: gender identity; incomplete family.

Постановка проблемы. Явление неполной семьи - семьи, где ребенок в возрасте до 16 лет проживает с одним из родителей, - сегодня утратило свою уникальность, стало обыденным. К основным причинам появления неполных семей относят внебрачное рождение ребенка, развод, смерть одного из родителей и экономический фактор (решение одного из родителей мигрировать с целью обеспечения семьи). При этом понятие неполной семьи обычно ассоциируют с отсутствием отца, поскольку только в 1 % неполных семей констатировано отсутствие матери (данные по Украине).

 

Влияние воспитания в неполной семье (без отца) на становление личности и гендерное развитие ребенка рассматривали А. Аблитарова, О. Асадулина, В. Васютинский, О. Калина, А. Козлов, А. Новаковская, Б. Нусхаева, Е. Смирнова, В. Собкин, Е. Туманова, Е. Филиппова, Н. Харламенкова, А. Холмогорова, Дж. Шаллер и другие. Однако особенности неполной семьи как агента становления гендерной идентичности мальчика требуют дополнительных теоретико-эмпирических исследований.
Цель доклада - изложить особенности неполной семьи как агента становления мужской гендерной идентичности.
Изложение основного содержания. Отрицательное влияние отсутствия отца на становление личности мальчика, в частности его гендерной идентичности, кажется самоочевидным. Однако остается дискуссионным вопрос о том, что именно в этом отсутствии воздействует отрицательно на его гендерное развитие: собственно физическая нехватка отца как модели мужского, разрушительное влияние матери на мужественность сына, размытость образа отца как фундамента образа мужчины или неупорядоченное, нецелесообразное влияние внесемейных социальных институтов.
Физическое отсутствие отца связано с невыполнением им сразу четырех условных ролей, описанных О. Калиной и А. Холмогоровой: отца как «третьего», отца как мужчины, отца как мужа матери и отца как родного человека [7].
Отсутствие отца как «третьего» осложняет процесс изменения объекта идентификации с женского (матери) на мужской в период дифференциации Я и развития инфантильной генитальной сексуальности мальчика. При этом, как отмечает Р. Лэйнг, «неудача в поисках того другого, который нужен для создания удовлетворительной "идентичности"» [10, с. 46], вызванная отсутствием родителя, создает сильнейшую фрустрацию, закрепляя чувство недосказанности, неопределенности. Для сравнения, юноши, которые воспитывались в полной семье и имеют хорошие отношения с отцом, по данным А. Козлова, «адекватно себя идентифицируют и принимают надлежащую им роль сына» [8, с. 81-82]. На сниженное самоощущение, чувство незначимости и брошенности, негативный эмоциональный настрой мальчиков из неполных семей указано также в исследовании Е. Смирновой, В. Собкина, О. Асадулиной и А. Новаковской, при этом данные признаки проявляются уже в дошкольном возрасте [16]. Большое значение отца в этом периоде доказывают и наблюдения А. Аблитаровой, согласно которым мальчики, воспитывающиеся без отца в возрасте до 4-х лет, вырастают менее мужественными и устремленными к достижению цели, но более зависимыми от ровесников [1]. Потеря отца после 4-летнего возраста, по данным автора, менее сказывается на гендерном становлении мальчика.
Отец как мужчина для своего сына представляет модель мужчины вообще, со свойственным ему репертуаром осуществления «по-мужски». Поэтому в связи с его отсутствием, как отмечает Б. Нусхаева, «мальчики ощущают дефицит мужского образца поведения» [12, с. 63], особенно если в семье нет альтернативной мужской модели. Как подчеркивают Ю. Алешина и А. Волович, мальчик в таком случае вынужден достигать гендерной идентичности от противного: «не быть похожим на девочек, не участвовать в женских видах деятельности» [2, с. 75]. По данным указанных авторов, чтобы не казаться женственным мальчик-подросток либо вообще отказывается от деятельности и выбирает пассивность, чтобы не быть «не мужчиной», либо применяет делинквентное поведение. Во взрослом будущем это может закрепиться как черта неуступчивости, окаменелости, которую Т. Зелинская рассматривает как разновидность скрытой жестокости [5]. В. Васютинский констатирует отставание в полоролевом самоопределении мальчиков-подростков из неполных семей, также подчеркивая, что они «более выразительно пренебрегают, отбрасывают стереотипы женского поведения, но ориентация на усвоение мужских стереотипов при этом не усиливается, мотивация адекватного полоролевого самоопределения у них ослаблена» [3, с. 5]. Касательно последствий отсутствия непрерывного и длительного общения мальчика с отцом Л. Надолинская отмечает, что «мужская роль становится для мальчиков предметом фантазирования и идеализации» [11, с. 33]. Однако, по мнению Н. Чодороу, отсутствие отца не означает, что мальчики не усваивают настоящей мужской роли: значение имеет степень, в которой мальчик может иметь личные отношения с объектом идентификации [18]. А такие личные отношения можно построить и с другим представителем своего пола.
Как муж матери отец для мальчика является соперником в период развития Эдипового комплекса и тем самым является источником способов справиться со сверхсексуальностью матери. Эту роль отца неспособны выполнить другие члены семьи мужского пола (дед, дядя, брат), поскольку они не являются сексуальными партнерами матери или, по крайней мере, объектами ее желания. В условиях отсутствия отца мальчик, во-первых, лишен примера реальных (и, что важно, взрослых) межполовых отношений, а во-вторых, не имеет ни внешних (в лице отца), ни внутренних (в виде конструктивных механизмов эго) способов защиты от разрушения его мужественности со стороны матери, осознаваемого ею или нет. В таком случае построение «гендерных границ» [4] осложняется, поскольку базируется не на постижении границ в диаде «мужчина - женщина» («папа - мама»), а на опыте отношений «мама-сын». Дж. Рейнгольд считает эту роль отца наиболее значимой в аспекте «влияния взаимоотношений мужа и жены на чувства матери к ребенку» [15, с. 175]. В неполной семье отношение матери к сыну отягощено сложным материальным положением, единоличной ответственностью за быт, сексуальной неудовлетворенностью и прочими объективными трудностями.
Отсутствие отца как родного человека чревато отсутствием у мальчика опыта близких, доверительных отношений с другим мужчиной. Однако И. Кон убеждает, что даже в полных семьях явление психологической близости между отцом и сыном можно отнести к исключениям [9]. Более обобщенно последствия отсутствия отца на становление сына описывает A. Honig: оно «негативно сказывается на полоролевом и моральном развитии, когнитивной компетенции и социальной корректировке» [19, с. 65], то есть охватывает все личностное развитие мальчика. При этом В. Добреньков и А. Кравченко объясняют эти последствия не самим отсутствием отца, а чрезмерной опекой и тревожностью со стороны фигур, его замещающих [4].
Как видим, ряд авторов справедливо связывает проблемы становления гендерной идентичности мальчика из неполной семьи с физическим отсутствием отца в аспекте невыполнения им ряда ролей. Однако дефицит влияния отца одновременно создает и некий перевес влияния матери.
Губительное влияние матери на развитие ребенка вообще и сына в частности является детально изученным. Предметами исследований этого явления выступили: ненадлежащее выполнение материнской роли - холодная, шизофреногенная, даже «мертвая» (А. Адлер, Г. Бейтсон, А. Грин, В. Колесникова, О. Сташевская и др.) и властная мать (М. Киммел, Н. Смелзер, М.-Л. фон Франц, Э. Эрик-сон, К. Г. Юнг и др.); несознаваемое влечение к детоубийству (Дж. Рейнгольд); инцест между матерью и сыном (Д. Марс). В условиях отсутствия отца мы предполагаем, что разрушительные интенции матери, общеженские или связанные с особенностями ее личности, могут обостряться, актуализироваться. Однако, безусловно, этот тезис требует эмпирической проверки.
В противовес исследованию проблемы физического отсутствия отца в семье и связанных с этим ролевых дисфункций, ряд современных авторов рассматривают проблему качества образа отца и его влияние на становление мужской гендерной идентичности. Как отмечает И. Павлов, отец всегда психологически присутствует в семье: «даже при физическом отсутствии отца (разводе или смерти), как бы парадоксально это ни звучало, отец все равно присутствует в семье в форме "образа", некоторого символа или мифа» [13, с. 8]. В полной семье этот образ создается мальчиком естественно, но при отсутствии отца информацию для построения этого образа обеспечивает сыну мать. В результатах исследования влияния образа отца на гендерную идентичность подростков О. Калина и А. Холмогорова отмечают: отсутствие отца само по себе не обязательно осуществляет негативное воздействие на формирование полоролевой идентичности подростка, существенным фактором влияния является качество образа отца [6]. Авторы установили, что образ отца может быть позитивным даже при условии его фактического отсутствия, поскольку в таком случае он отражает отношение матери к отцу, ин-троецированное ребенком. Р. Тайсон и Ф. Тайсон предостерегают, что в случае обесценивания отца со стороны матери мальчик может оказаться неспособным перейти к идентификации с мужской ролью [17] и, по мнению A. Honig, станет глубоко неуверенным в себе [19]. В реальности же, как свидетельствуют результаты исследований Э. Потемкиной, в семье принято замалчивать, скрывать правду от ребенка [14]. При этом ребенок всегда улавливает присутствие семейной тайны, в связи с чем чувствует себя ненастоящим и, следовательно, имеет трудности в обретении идентичности.
Выводы. Обобщая вышеизложенное, мы заключаем, что особенности неполной семьи как агента становления мужской гендер-ной идентичности состоят в следующем:
- физическом отсутствии отца как условии невыполнения им основных ролей по отношению к сыну: как третьего, как мужчины, как мужа матери и как родного человека;
- актуализации разрушительных влияний матери, связанных с общеженскими глубинными интенциями, особенностями ее личности и объективными трудностями жизни одинокой матери;
- низком качестве образа отсутствующего отца как фундамента для конституирования образа мужчины.


Библиографический список
1. Аблитарова А. Р. Стереотип безотцовщины как педагогическая и гендерная проблема // Культура народов Причерноморья. - Симферополь : Крымский центр НАН Украины. - 2003. - № 44. - С. 45-148.
2. Алешина Ю. Е., Волович А. С. Проблемы усвоения ролей мужчины и женщины // Вопросы психологии. - 1991. - № 4. - С. 74-82.
3. Васютинський В. О. Особливост статеворольового самовизначення хлопчи-юв-щдптюв з неповних имей : автореф. Дис. ... канд. психол. наук : 19.00.07. - К. : НД1 психологи Украши, 1992. - 19 с.
4. Добреньков В. И., Кравченко А. И. Гендер. Брак. Семья // Фундаментальная социология : в 15 т. - М. : ИНФРА-М, 2006. - Т. 10. - 1094 с.
5. Зелшська Т. Маскулшшсть та батыавська амб1валентшсть // Психолопя i сустльство. - Терношль : ТНЕУ, 2003. - № 1. - С. 90-102.
6. Калина О. Г., Холмогорова А. Б. Влияние образа отца на эмоциональное благополучие и полоролевую идентичность подростков // Вопросы психологии. - 2007. - № 1. - С. 15-26.
7. Калина О. Г., Холмогорова А. Б. Роль отца в психическом развитии ребенка. - М. : Форум. - 2011. - 112 с.
8. Козлов А. В. Особенности полоролевой идентичности юношей с разными уровнями удовлетворенности отношениями с отцом // Наукой студи iз сощально'1 та пол^ично! психологи: зб. ст. - К. : 1н-т сощально'1 та пол^ично! психологи АПН Украши, 2007. - Вип. 17 (20). - С. 77-82.
9. Кон И. С. Отцовство как социокультурный институт. - URL: h
10. Лэйнг Р. Д. «Я» и Другие : пер. с англ. - М. : Класс. - 2002. - 192 с.
11. Надолинская Л. Н. Влияние гендерних стереотипов на воспитание и образование // Педагогика. - 2004. - № 5. - С. 30-35.
12. Нусхаева Б. Особенности социализации детей в неполной семье // Социальная педагогика. - М. : Народное образование. - 2005. - № 2. - С. 63-66.
13. Павлов И. В. Психология отцовства: обзор исследований и некоторые выводы о современном состоянии проблемы // Перинатальная психология и психология родительства. - 2008. - № 4. - С. 78-95.
14. Потемкина Э. Влияние семейной тайны на чувство идентичности // Вестник психоанализа. - 2001. - № 2. - С. 45-47.
15. Рейнгольд Дж. С. Мать, тревога и смерть. Комплекс трагической смерти. -
М. : ПЕР СЭ. - 2004. - 384 с.
16. Смирнова Е. О., Собкин В. С., Асадулина О. Э., Новаковская А. А. Специфика эмоционально-личностной сферы дошкольников, живущих в неполной семье // Вопросы психологии. - 1999. - № 6. - С. 18-28.
17. Тайсон Ф., Тайсон Р. Психоаналитические теории развития. - М. : Когито-Центр, 2006. - 407 с.
18. Чодороу Н. Воспроизводство материнства: психоанализ и социология пола // Антология гендерной теории. - Мн. : Пропилеи. - 2000. - С. 29-76.
19. Honig A. The Importance of fathering // Lives of families: a special edition of articles from the Southern Association on Children Under Six. - Humanics Publishing Group. - 1985. - P. 64-76.

Источник: Социально-психологические проблемы и исследования детства: ребенок в семье, институтах образования и группах сверстников: материалы международной научно-практической конференции 20-21 января 2011 года. - Пенза - Витебск - Москва: Научно-издательский центр «Социосфера», 2012. - 210 с.